Архивы сохраняют память о войне
Рассматривая фотографии партизан и подпольщиков, действовавших на территории Орла и Орловской области во время Великой Отечественной войны, я сразу обратила внимание на красивого молодого парня. Хорошее русское лицо, открытый взгляд. Знала, что он был комсомольским вожаком в одном из партизанских отрядов. Каково же было моё удивление, когда двенадцать лет назад, работая над разделом «Война в тылу врага» сборника архивных документов «Выстояли и победили! Орловская область в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.», вдруг обнаружила среди документов дневник Александра Бакина, который он вёл с первых дней оккупации до освобождения Орла.
Дневник – особый вид документа личного характера, который относится к творческим документам и многое может рассказать о жизни человека, автора дневника, отношении к окружающим людям, событиям, желании описывать, систематизировать свои мысли и чувства.
Мне сразу захотелось опубликовать выдержки из дневника, но сначала необходимо было узнать, живы ли потомки Александра Бакина и не возражают ли они против публикации. Оказалось, что была жива в то время его жена Клавдия Васильевна Бакина, которой Александр посвятил часть своего дневника. Мы познакомились заочно и долгие годы перезванивались по телефону. Клавдия Васильевна знала о существовании дневника и была не против публикации выдержек из него. Она гордилась своим мужем, своей семьёй и, как большинство представителей военного поколения, была человеком открытым, охотно рассказывала о своей молодости, о жизни в оккупированном и послевоенном Орле. Умерла Клавдия Васильевна несколько лет назад в уже очень преклонном возрасте.
К сожалению, при жизни Клавдии Васильевны я так и не решилась написать об Александре Бакине, но когда на одном из заседаний комиссии по переименованию улиц в администрации города я поняла, что Александра Бакина не знает уже несколько поколений орловцев, решила: это мой долг перед теми, кто воевал, пережил страшные годы оккупации, перед моими родителями-участниками войны.
Родился Александр Бакин в 1921 году в дер. Редькино Орловского уезда Орловской губернии в семье рабочего- железнодорожника. С 1931 по 1937 г. жил сначала в Ростове, затем в пос. Щербиновка (Донбасс), там же окончил среднюю школу.
В 1937 году семья вернулась в Орёл. В октябре 1937 г. Александр поступил на работу в Орловский облисполком техническим секретарём. В декабре следующего года был отозван на комсомольскую работу. Работал заведующим учётом Советского райкома ВЛКСМ, заведующим отделом школьной молодёжи и пионеров. В октябре 1940 г. был призван в РККА, но по состоянию здоровья демобилизован и снят с воинского учёта. В конце 1940 года его пригласили на работу в обком ВЛКСМ – сначала инструктором, а потом заведующим особым сектором.
В самые первые дни войны Саша Бакин, которому в апреле исполнилось только 20 лет подал заявление в военкомат об отправке на фронт. Но ему отказали. Из воспоминаний Александры Ульяновны Яцуковой, которая в то время тоже находилась на комсомольской работе: «Помню, как Саша пытался вырвать у секретаря обкома ВЛКСМ путёвку на фронт. В кабинете И. Борцова висел плакат. Во весь рост стоял советский воин с приподнятой рукой, а рядом подпись: «Стой! Что ты сделал для фронта?» Саша смотрел на него глазами, полными волнения, и как бы отвечал на его вопрос: «Ничего я, дружище, не сделал ещё, вот сижу и пишу бумаги».
Сашу оставили на подпольной работе, которая была также важна, недаром её называли «фронтом в тылу врага». Одним из последних покинул он родной Орёл и уже в октябре 1941 г. попросился в разведку.
Человек исключительной честности Александр пишет в начале своего дневника: «После долгого перерыва решил, собравшись с мыслями, запечатлеть отдельные из эпизодов своей жизни, работы и впечатлений после выбытия из города Орла, т.е. после 3 октября 1941 года. Все внесенное мною в настоящий дневник как воспоминание о прошедшем… считаю будет вноситься правдоподобно, без малейших прикрас, ибо последние подведут меня самого».
«15 октября 1941 г. Сегодня решено о походе в Орел. Есть формальное согласие обкома партии и областного управления НКВД. Счастливые минуты! Наконец-то я увижу Орел и может быть родных и ее, если не успели выехать из Орла. Готовлюсь к отъезду. Товарищи по работе с братской и отцовской заботой особенно подчеркнуто вежливо и с большим уважением относятся ко мне… Ни слова о смерти. Все уверены, и я почему-то в особенности уверен, что вернусь благополучно».
«26 октября 1941 г. Подойдя к городу, я находился примерно в пяти метрах от переезда через железную дорогу, когда к этому переезду подъехали две полукрытые машины с немцами, причем первая машина застряла именно на этом переезде. Признаюсь, явилось неприятное ощущение. Дело в том, что я впервые в жизни встречаюсь с немцами и не знаю, как буду вести себя в этом случае. Не останавливаясь, чтобы не навлечь подозрения, я обошел первую машину сзади и продолжал идти по линии. Спустясь с железнодорожной насыпи, я прошел под двумя мостами и вышел на базарную площадь Пушкинской улицы».
Вот как Александр описывает тот момент, когда он увидел Клаву: «Подойдя к ее дому на Черкасской улице, я заглянул в щелку забора, т.к. калитка была заперта. Во дворе находилась она, ее брат и немец. Я не буду описывать все чувства, явившиеся у меня, когда увидел ее. Я уверен, что их (чувства) я никогда не забуду и без дневника. Я понял, что в доме немцы и, следовательно, останавливаться здесь нельзя».
В поисках места для ночлега Александр обошёл несколько квартир, но они или были заняты немцами, или хозяева боялись за себя и свою семью и отказывались впускать незнакомого человека. Приближался комендантский час и надо было срочно где-то переночевать, к тому же у Саши болели ноги, он шёл пешком 9 часов. Он возвратился на Черкасскую улицу и пошёл на колхозный рынок. Среди разгромленных лавок, магазинов с разбитыми витринами нашёл укромное место для того, чтобы прилечь и хотя бы немного отдохнуть. Примерно через 2 часа на рынок приёхали фашисты на двух грузовиках. «Машины остановились посредине рынка. Мне ясно был слышен немецкий говор и возня немцев у машины. В это время в голове чередовались сотни мыслей, сменяясь как по конвейеру одна за другой. И о том, что если они меня обнаружат в моём убежище и примут за партизана или еще за кого и уничтожат так просто, безо всякого. А как не хочется умирать бесцельно! Как дорога жизнь была в эти минуты! А между прочим ни на секунду не появлялась мысль о трусости, ни капли боязни за жизнь. Только осознание своего бессилия, беспомощности приводило в бешенство…».
Фашисты покинули рынок в 5 часов утра. Саша пошёл дальше, прошёл к месту, где стоял дом его знакомых и увидел развалины завода № 9, сгоревшие здания домов, завод Медведева тоже представлял собой груду кирпича. На Московской улице валялись телеграфные столбы, кучи перепутанной проволоки. Из-за завалов невозможно было перейти на другую сторону улицы. В кинотеатр «Родина» строем шли немецкие солдаты.
«Передо мной Первомайская площадь. Сквер. Ужасная картина. Эти человекоподобные звери на суку дерева, свисающего на асфальтированную дорожку, повесили человека с надписью: «за грабёж». При виде этого я ещё больше возненавидел этих иродов, проходивших мимо меня. Я знал, что советский народ предъявит и за этого повешенного в Первомайском сквере и за тысячи других искалеченных и повешенных этими двуногими зверями наших людей и отомстит им с лихвой. Как мне хотелось немедля, сейчас своими руками задушить хоть одного проходившего немца».
Выполняя задание командования, Саша подмечал всё, что происходило в городе. На зданиях висели объявления, фашистская газета «Орловские известия», где жителям было приказано сдать «награбленное государственное имущество». За невыполнение – расстрел. На самом деле это фашисты нещадно грабили население, особенно тёплые вещи, продукты, домашнюю птицу, скотину. «Забиралось… всё мало-мальски пригодное к употреблению. Приказывалось запретить выходить из города без разрешения коменданта и покидать квартиру с шести часов вечера до шести часов утра. За невыполнение – расстрел. Зарегистрировать голубятни. За невыполнение – расстрел. Короче: через каждое слово – расстрел и расстрел. А хвастливые «Орловские известия» сообщали: «Взята Тула, Калинин, сопротивление бесполезно. Москва на днях падет. Усилия Сталина напрасны».
В конце 2-го дня разведки Саша сумел повидать свою любимую девушку Клаву. «Я не хотел входить в дом, предупредив, что моё присутствие может подвергать их опасности (дело в том, что в доме у них жили три офицера, к счастью в это время отсутствовавшие). Но мои предложения были отклонены…Я был так утомлен и голоден, что это видимо было заметно. М.С. велела (слово «велела» я употребляю потому, что все время отказывался) мне вымыть руки и затем, собрав мне поесть, велела обедать».
В октябре 1942 г. по заданию Орловского обкома ВКП(б) и ЦК ВЛКСМ Александра направили в партизанские отряды Брянских лесов, где он служил помощником начальника политотдела объединённых партизанских бригад западных районов Орловской области по комсомольской работе.
В дневнике чаще появляются такие записи: «Хохлов и Власов с группой заминировали дорогу. После этого проверили результаты. Оказалось, что на этих минах подорвалось две машины и уничтожено 9 немцев. В селе Ямское арестован староста. Четыре разведчика в с. Кокушкина приняли бой. Уничтожено 9 немцев. Потери – один». Или: «На участке Глинное группами снайперов из отрядов Орджоникидзе, Дмитрия Донского и имени Сталина было уничтожено 137 мадьярских солдат и 8 лошадей, в декабре -130».
А как же любимая девушка Клава Карлова? Ей посвящены лучшие строки дневника: «Клава! Сколько страстных, затаенных мыслей в эти дни сочетались в слове «Клава», все лучшее, нежное, насколько я способен, было целиком отдано этому. Как приятно и мило быть увлеченным, вспоминать счастливые минуты прошлого, мысленно отдавать все лучшее, настоящее…».
«21.12.42. Получил сразу три письма. Два от Клавы, одно от Лаврентия. Я был самым счастливым человеком! Надо было видеть мою радость с тем, чтобы понять ее».
«Клава! Это имя в последнее время мне не дает покоя. Я вечно вспоминаю о ней, и она всегда мысленно передо мной, все такая же веселая, жизнерадостная, с большими жгучими глазами. О, как я хочу, чтобы лучи света, отражаемые ее глазами, могли бы наяву поглощаться моими и тогда я видел бы снова эту девушку, пожирал бы ее своими глазами».
В феврале Александр был утверждён секретарём Навлинского окружкома ВЛКСМ. В одном их боёв он был ранен в ногу и отправлен в Елец. Сразу после освобождения Орла они с Клавой поженились.
За доблесть и мужество, проявленные в партизанской борьбе против немецко-фашистских захватчиков был награждён орденом Отечественной войны 1 степени и медалью Партизану Великой Отечественной войны 1 степени.
Работая после освобождения Орла вторым секретарём обкома ВЛКСМ, Александр помогал вернувшимся с фронта и из эвакуации людям с устройством на работу, с жильём. Сам много работал на восстановлении родного города, не щадя своих сил и здоровья. Умер Саша Бакин в 1947 году совсем молодым, оставив о себе светлую память в сердцах орловцев, которые любили его и называли ласково «наш Саша».